Папа. Назаренко Николай Васильевич

Моя радость, моя боль, моё нескончаемое чувство вины.

Папа родился в 1936 г. в Коми АССР, в семье ссыльных из Волгоградской области "кулаков". Родители попали в ссылку в возрасте 22 лет. Трогательные, нежные воспоминания по бабушкиным рассказам о быте их "кулацкой" семьи, семьи большой, патриархальной, где под одной крышей с отцом-матерью жили три семьи их сыновей, где за столом не было место для женщин, они стояли во время трапезы за спинами мужей, ели все из одной миски, подкладывая под ложку ломоть хлеба. На Благовещение, во время Великого поста, на всю эту семью в городе покупалась одна (!) селёдка. В юности самой страстной бабушкиной (мама отца) мечтой была мечта о "васильковом" отрезе ситца. Потом мы, ее дети и внуки, всю жизнь старались ей дарить "васильковые" платки, кофты...

С 6-ти лет папа был главным мужчиной в семье. Дед обманом (ссыльных не брали) ушел на фронт в самом начале войны, участвовал в прорыве Ленинградской блокады, заработал туберкулёз в Синявинских болотах...

Бабушка работала на лесоповале. А папа ходил и весной, и летом в тайгу за травами, съедобными грибами и ягодами. Он же был переводчиком между мамой и младшей сестрой, которая, находясь в спецяслях, умела говорить только по коми.

После войны дед героем-фронтовиком вернулся за своей семьёй, которая по документам должна была быть освобождена ещё в 39-м! Но кто видел эти документы, кому их показывали!? Вернулся, забрал их в Балашиху, которую посоветовал кто-то из фронтовых друзей.

Тут папа пошел в школу, в которой больше всего полюбил библиотеку. Первым его рисунком был скопированный из учебника Мичурин.  Папа жадно искал, у кого можно учиться рисовать. Откуда это? Говорят, его прадед расписывал сундуки. Бабушка с дедушкой стали работать на военной базе обычными рабочими, а папа в своих поисках нашел то же училище, куда через год поступила мама, где они и встретились и поженились в 1959 году.

Диплом родители делали в Ряполово, где по достоинству оценили их трудолюбие и творческую неуемность. Провожая родителей, директор ткацкой фабрики торжественно вручил папе письменный запрос в училище на их распределение. Папа поблагодарил, а на вокзале порвал этот запрос и проводил в урну со словами "чтоб мой ребенок родился в Ряполово? Никогда!". Этим поступком до конца папиных дней исчерпалось его "приспособленчество".

Распределились родители в НИИХП (научно-исследовательский институт художественной промышленности), который был тесно связан с народными промыслами, а жизнь родителей также тесно связалась с командировками, буквально через каждый месяц.

Самое, пожалуй, моё главное сокровище - это коробка из под конфет ассорти с родительскими письмами. "Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону...". Именно так. Мама-папе из Череповецка в Якутию, папа-маме из Дагестана в Алма-Ату. И какие это письма!

Во-первых, это не мама-папа, а мужчина и женщина. Уже это стало для меня открытием!

Во- вторых, в каждом письме: - "как ты помнишь, в письмах Ван Гога...", "Энгр так определяет рисунок ...", " Как говорил Матисс о цвете...".

Да, они были 60-десятники. Романтики, не думающие о быте, но умеющие все. ВСЕ. И шить из ничего, и приготовить из ничего, и радоваться всему, и путешествовать с палаткой и четырехлетним ребенком по всей стране... В НИИХП же состоялась встреча, оказавшая огромное влияние на творческую судьбу родителей, встреча с Элием Белютиным, который предложил дирекции курсы повышения квалификации для художников.

Так состоялось путешествие-пленэр на теплоходе с остановками в старых русских городах. Белютина слушали как бога, внимали новым задачам, терминам, техникам. В век отсутствия интернета новая информация была на вес золота.

Как ни странно, среди работников НИИХП были специалисты, отказавшиеся от этой пленэрной поездки, считали, что это не нужно дипломированным художникам. Этого никогда не было с родителями, они всегда жадно впитывали новый опыт.

Отец вообще "очарованный странник" - всегда попадал под впечатление новых имён, а значит, и открытий в искусстве, и вел за собой маму. Позднее папа сам стал вести студию в своем же НИИХП. Это происходило в огромной библиотеке совсем не огромного здания, здания музейного, т.к. НИИ находился на улице Воровского, ныне вновь Поварской, напротив Союза писателей, в двухэтажном особняке, принадлежавшем по легенде прототипу Пьера Безухова. В библиотеки были застеклённые шкафы из красного дерева до потолка, во время занятий столы из помещения убирались. В центре ставился натюрморт, всегда со сверхзадачей, всегда по мотивам новейших исканий. Не у всех получалось перескочить из академизма в новое. Как в старом фильме "Мы из джаза": джаз - это без нот, импровизация. И персонаж из старого оркестра без нот играл то же, что и с нотами...

Николай Назаренко в собрании Балашихинской картинной галереи

А родительские выставочные проекты?! Раз в год можно было выбрать выставочную тему, как квартальное задание. Выставочную, а не производственную. Т.е. этот образец (гобелен, панно и т.д.) не надо было внедрять в производство, но тема должна была быть значимой, часто приуроченной к знаковому событию в мире, стране.

Выставочная тема позволяла самому выбирать направление для командировки для сбора материала, а это копирование старинных образцов народного творчества и в фондах музеев, и у мастериц дома. Потом выставочные образцы всех лабораторий, а это и металл, и керамика, и вышивка, и ткани, и дерево отправлялись в выставочный фонд. Увы, в перестройку канул в Лету и НИИХП, и его фонд. Здание таинственным неприступным островом и сейчас стоит на том же месте, но что в нем загадка и тайна. А родители, как и многие люди и интеллигентных, и рабочих профессий, остались не у дел, благо, это было уже предпенсионное время.

И тут, как гром среди ясного неба случилась выставка "Новая реальность" в московском Манеже. Родителей нашли. Каким чудом? Не было ещё ни интернета, ни соцсетей, но чудо случилось. Несколько работ после этой выставки у мамы и отца купил музей Современных искусства. Хотели купить ещё. Звонили папе. Тогда ещё по стационарному, а не мобильному телефону. Но папа гордо отказался. Когда мы с мамой выразили удивлённое, мягко сказать возмущение, он пояснил свой поступок: - "Вот они приедут, а у меня нет мастерской, сижу в хрущевке в старых трениках". О, да! Это причина! Не в белом костюме, как Глазунов! В этом был весь папа.

"Но меня, как всегда ,выручала работа..." Вот ищу-гуглю, чьи стихи, не нахожу. Хочу думать, что родителей увезло рондо - " темнеет сосен ряд, устал ямщик хлестать худую клячу..." -  папа любил это стихотворение Брюсова...

Воспоминания... Мой безусловный умница сын со всей мудростью 23-х лет говорит: "Ну, что ты все смотришь назад, надо смотреть вперёд!".

Ну как объяснишь? У него - в гору, приятно смотреть на вершину, у меня - с горы. Оглядываясь, я тоже смотрю на вершину. Мои родители. Конечно, они не были идеальными, не были святыми, но мне несказанно повезло, что они были теми,з а которых держусь и сейчас.

Папины, как принято называть сейчас, "мемы":

"Вы со мной запросто, а я - история";

"Не будем продлять плохое";

"Преждевременные огорчения- двойные огорчения";

"Беды у меня - как у всех, но у меня есть мое искусство"...

Да не перечесть! После перестройки и закрытия НИИХП родители "осели" в Балашихе, в которой до этого в течении лет 30-ти только ночевали. Хотя не совсем! У нас было любимое место в лесу между станцией Горенки и Стройка. Называлось "наша поляна". Там по весне расцветали незабудки и купавки. И ещё. Ранней весной родители очень любили ходить в парк к старой плотине с небольшим «набросочным» материалом. Папа очень любил состояние природы в "дымке"- ещё нет листьев, кроны деревьев окружены ореолом, похожим на нимбы святых, желтоватым, салатовым, нежно- розовым, в зависимости от цвета набухших почек. Тогда я ничего не знала о культуре японцев любоваться цветущей сакурой, но родители были теми самыми любующимися - выходили на природу не поесть-попить, пожарить, а запомнить состояние "тезы". Папа очень любил Среднюю Азию. В молодости и зрелости бывал один и с нами и в Казахстане, и в Таджикистане, в Туркмении, куда после службы в армии уехал в маленький городок Ташауз его друг Лёша. Он же создал там Союз художников. Это было в другой жизни, туда, увы, не купишь билет. Полюбил папа Среднюю Азию с детства, когда в 1949 году вместе с родителями поехал навещать в Вахшскую долину свою бабушку по матери. Она тоже была сослана. 39-летней вдовой с тремя детьми. Только её старшая дочь с семьёй мужа - в КОМИ, а она - в Таджикистан.

Папа вспоминал поезда, полустанки того времени. "Есть холодная вода, рубль кружка - не беда" - кричали мальчишки на маленьких станциях, продавая воду, которой в поезде не было.

Оказавшись в новом месте, папа поразился неиссякаемой сини неба, неизменному теплу и... колличеству абрикосов, валяющихся прям под ногами. Ох, это его и подвело! Папа объелся абрикосами за 3 дня до одури, до отвращения на всю жизнь. Но идея жизни, заложенной в этом оранжевом маленьком "солнце", проникла в отца до такой степени, что его внуки взрослели в стойкой тирании абрикосами в форме кураги. И дочь, и сын лет до 10 просыпались по утрам с дедовыми уговорами: "Вот 2 куражинки, один грецкий орех и я буду спокоен за тебя до вечера"!

У папы серии работ - акварельная "Небо", когда он увлекся техникой "смытый", а значит, очень нежной акварели. «Азиатская серия» с неизменно "матиссовскими" сочетаниями контрасных красных и зелёных,в ыполненная гуашью, но покрытая лаком, чтобы "приподнять" цвет. Эра преклонения перед Моранди с его гениальным лаконизмом и почти отсутствием объемов.      

Вот эта эра сыграла лично со мной очень недобрую шутку. Эта была зима перед моим поступлением в Строгоновку. Папа был моим репетитором, а я… его подопытным кроликом. Что ж говорить! Папе было едва за 40, он был очень увлечен ролью учителя, гипс нам заменяли бумажные петушки, потому что именно так обучал своих учеников великий профессор Чистяков! А в живописи господствовал в это время папиной душой именно Моранди! Наша с отцом подготовка, вдохновенная и творческая, с треском разбилась о железобетонные каноны академизма! "Вы со мной запросто, а я - история!" Да, и ещё! Мы обожали вместе рисовать спиной к спине в родительской практически 8-метровой комнате. Стол и секретер находились по отношению друг к другу под углом в 90 градусов, за окном - зима, из приемника  "соната" или "театр у микрофона". Папа делает эскизы, я рисую большеглазых принцесс под голос Табакова, читающего приключения Гекльберри Фина...

Наталья Назаренко, 22,23 апреля 2022

Назаренко Наталья Николаевна в собрании Балашихинской картинной галереи